Неточные совпадения
И вдруг Раскольникову ясно припомнилась вся сцена третьего дня под воротами; он сообразил, что, кроме дворников, там стояло тогда еще несколько
человек, стояли и женщины. Он припомнил один голос, предлагавший вести его прямо в квартал. Лицо говорившего не мог он вспомнить и даже теперь не признавал, но ему памятно было, что он даже что-то ответил ему тогда,
обернулся к нему…
Чем нравом кто дурней,
Тем более кричит и ропщет на
людей:
Не видит добрых он, куда ни
обернётся,
А первый сам ни с кем не уживётся.
Николай Петрович быстро
обернулся и, подойдя к
человеку высокого роста, в длинном балахоне с кистями, только что вылезшему из тарантаса, крепко стиснул его обнаженную красную руку, которую тот не сразу ему подал.
— Ах ты, шут этакой! — промолвил он наконец и, сняв шляпу, начал креститься. — Право, шут, — прибавил он и
обернулся ко мне, весь радостный. — А хороший должен быть
человек, право. Но-но-но, махонькие! поворачивайтесь! Целы будете! Все целы будем! Ведь это он проехать не давал; он лошадьми-то правил. Экой шут парень. Но-но-но-ноо! с Бо-гам!
Г-н Штоппель быстро
обернулся и, увидав
человека бедно одетого, неказистого, вполголоса спросил у соседа (осторожность никогда не мешает...
Клим покорно ушел, он был рад не смотреть на расплющенного
человека. В поисках горничной, переходя из комнаты в комнату, он увидал Лютова; босый, в ночном белье, Лютов стоял у окна, держась за голову.
Обернувшись на звук шагов, недоуменно мигая, он спросил, показав на улицу нелепым жестом обеих рук...
Вот
обернулся к депутату, сидящему сзади его, профессор Милюков,
человек с круглой серебряной головкой, красным личиком новорожденного и плотным рядом острых блестящих зубов.
Человек открыл волосатый рот, посмотрел мутными глазами на Макарова, на Клима и, махнув рукой, пошел дальше. Но через три шага, волком
обернувшись назад, сказал громко...
Дул ветер, окутывая вокзал холодным дымом, трепал афиши на стене, раскачивал опаловые, жужжащие пузыри электрических фонарей на путях. Над нелюбимым городом колебалось мутно-желтое зарево, в сыром воздухе плавал угрюмый шум, его разрывали тревожные свистки маневрирующих паровозов. Спускаясь по скользким ступеням, Самгин поскользнулся, схватил чье-то плечо; резким движением стряхнув его руку,
человек круто
обернулся и вполголоса, с удивлением сказал...
Вдруг стало тише, — к толпе подошел большой толстый
человек, в черном дубленом полушубке, и почти все
обернулись к нему.
— Никто никого не боится, — сказал
человек в шубе,
обернулся, взглянул в лицо Клима и, уступая ему дорогу, перешагнул на шпалы.
Он
обернулся к ней так живо, как
человек, у которого болели зубы и вдруг прошла боль.
Я
обернулся и, видя совершенно мне незнакомого
человека, принимавшего так к сердцу расстояние от Лондона до Теддингтона, я ему сказал...
— А по вечерам зато откровеннее! По вечерам задушевнее и откровеннее! — с жаром
обернулся к нему Лебедев, — простодушнее и определительнее, честнее и почтеннее, и хоть этим я вам и бок подставляю, но наплевать-с; я вас всех вызываю теперь, всех атеистов: чем вы спасете мир и нормальную дорогу ему в чем отыскали, — вы,
люди науки, промышленности, ассоциаций, платы заработной и прочего? Чем? Кредитом? Что такое кредит? К чему приведет вас кредит?
Я быстро
обернулся… Взор мой упал на красивого молодого
человека в фуражке и широкой куртке; он держал под руку девушку невысокого роста, в соломенной шляпе, закрывавшей всю верхнюю часть ее лица.
Дымову и чернобородому, вероятно, стало совестно, потому что они громко засмеялись и, не отвечая на ропот, лениво поплелись к своим возам. Когда задняя подвода поравнялась с тем местом, где лежал убитый уж,
человек с подвязанным лицом, стоящий над ужом,
обернулся к Пантелею и спросил плачущим голосом...
Люди, поющие в хоре тенором или басом, особенно те, которым хоть раз в жизни приходилось дирижировать, привыкают смотреть на мальчиков строго и нелюдимо. Эту привычку не оставляют они и потом, переставая быть певчими.
Обернувшись к Егорушке, Емельян поглядел на него исподлобья и сказал...
Я опять в первый раз услыхал, что я — «воспитанный молодой
человек», притом «из губернии», и это для меня была приятная новость. В это время послышалось звяканье бубенчиков. По мосту и затем мимо нас проехала небольшая тележка, запряженная круглой лошадкой; в тележке сидели обе сестры Линдгорст, а на козлах, рядом с долговязым кучером, — их маленький брат. Младшая
обернулась в нашу сторону и приветливо раскланялась. Старшая опять надменно кивнула головой…
Обернувшись, он заметил
человека небольшого роста, в старом поношенном вицмундире, и не без ужаса узнал в нем Акакия Акакиевича.
Речь эта не тронула Максютку; он, ведя под руку свою барыню с лестницы, успел
обернуться к провожавшим
людям и подмигнуть, указывая на Анну Якимовну, что доставило истинное и продолжительное удовольствие дворне дубасовского предводителя.
Жизнь даром не проходит для
людей, у которых пробудилась хоть какая-нибудь сильная мысль… все ничего, сегодня идет, как вчера, все очень обыкновенно, а вдруг
обернешься назад и с изумлением увидишь, что расстояние пройдено страшное, нажито, прожито бездна.
Когда могила была засыпана, граф подал руку Наталье Федоровне и повел ее к карете. Садясь в нее, она
обернулась, чтобы посмотреть на рыдающую мать, поддерживаемую под руки двумя незнакомыми ей генералами, и вдруг перед ней мелькнуло знакомое, но страшно исхудавшее и побледневшее лицо Николая Павловича Зарудина. В смущенно брошенном на нее украдкой взгляде его прекрасных глаз она прочла всю силу сохранившейся в его сердце любви к ней, связанной навеки с другим, почти ненавистным ей
человеком.
— Не трудитесь,
человек подберет! Подбери! — сказала она почти с каким-то презрением проходившему лакею. Тот собрал и подал. Она бросила жемчуг в пепельницу и снова
обернулась к продолжавшему все еще стоять около нее Вихрову.
— Чудесно, а у самой слезы текут. Тут нужно мужество. Надо ни в чем не уступать мужчине. В наш век, когда женщина… фу, черт (едва не отплевался Петр Степанович)! А главное, и жалеть не о чем: может, оно и отлично
обернется. Маврикий Николаевич
человек… одним словом,
человек чувствительный, хотя и неразговорчивый, что, впрочем, тоже хорошо, конечно при условии, если он без предрассудков…
— Да, конечно! — отозвался Николай и,
обернувшись к матери, с улыбкой на добром лице спросил: — А вас, Ниловна, миновала эта чаша, — вы не знали тоски по любимом
человеке?
Вот остановились перед зеркалом. В этот момент я видел только ее глаза. Мне пришла идея: ведь
человек устроен так же дико, как эти вот нелепые «квартиры», — человеческие головы непрозрачны, и только крошечные окна внутри: глаза. Она как будто угадала —
обернулась. «Ну, вот мои глаза. Ну?» (Это, конечно, молча.)
Все
обернулись в ту сторону. Там, приложив щитком руки к губам, что есть мочи шикал один только
человек. И этот один, к удивлению многих, был Устинов.
Работы по очистке аллеи вокруг беседки начались. Вскоре явился снова Терентьич и привел слесаря с инструментом. Последний шел за управителем, испуганный и бледный. Его трясло как в лихорадке. При виде этого бледного как смерть
человека князь невольно вздрогнул и как-то инстинктивно с умоляющим взором
обернулся к отцу Николаю.
Трое остальных шли по шоссе Камер-Коллежского Вала и пели «По морям». Ветер гнал по сухой земле опавшие листья тополей, ущербный месяц глядел из черных туч с серебряными краями. Вдруг в мозгах у Юрки зазвенело, голова мотнулась в сторону, кепка слетела. Юрка в гневе
обернулся. Плотный парень в пестрой кепке второй раз замахивался на него. Юрка отразил удар, но сбоку получил по шее. Черкизовцев было
человек семь-восемь. Они окружили заводских ребят. Начался бой.
В густом потоке
людей они оба скатились с лестницы на площадь перед крыльцом, Кожемякина вырвали из рук сапожника, он взошёл на ступени, захлёбываясь от волнения и усталости,
обернулся к
людям и сквозь шум в ушах услышал чьи-то крики...
— Ну — летит. Ничего. Тень от неё по земле стелется. Только
человек ступит в эту тень и — пропал! А то
обернётся лошадью, и если озеро по дороге ей — она его одним копытом всё на землю выплескивает…
Обернувшись, я увидел, что жена Маха откуда-то достала деревянное изображение
человека величиной в 20 сантиметров, без рук, с согнутыми ногами, вытянутой физиономией и с синими бусинами вместо глаз.
Среди гостей был один, с рыжими усами, молодой
человек, которого даже и не знал Передонов. Необычайно похож на кота. Не их ли это кот
обернулся человеком? Недаром этот молодой
человек все фыркает, — не забыл кошачьих ухваток.
Словом — куда ни
обернитесь, везде вы встретите
людей, действующих по этому правилу: тот принимает у себя негодяя, другой обирает богатого простяка, третий сочиняет донос, четвертый соблазняет девушку, — все на основании того же милого соображения: «не я, так другой».
— Видите ли, — Осетров совсем
обернулся и уперся грудью о стол, а рука его стала играть белым костяным ножом, — для Калакуцкого я
человек совсем не подходящий. Да и минута-то такая, когда я сам создал паевое товарищество и вот жду на днях разрешения. Так мне из-за чего же идти? Мне и самому все деньги нужны. Вы имеете понятие о моем деле?
— Хорошо, — не буду! — спокойно согласилась Липа и снова
обернулась к Илье. — Ну-с, молодой
человек, давайте разговаривать… Вы мне нравитесь… у вас красивое лицо и серьёзные глаза… Что вы на это скажете?
Девушка быстро
обернулась к нему. Но Гаврик, видимо, чувствуя себя в этой сумятице единственным солидным и здравомыслящим
человеком, дёрнул сестру за руку и сказал...
— Извините меня, милостивый государь, — промолвил Волынцев,
обернувшись и отступив шаг назад, — я готов отдать полную справедливость вашим намерениям, все это прекрасно, положим даже возвышенно, но мы
люди простые, едим пряники неписаные, мы не в состоянии следить за полетом таких великих умов, каков ваш…
Свободно вздохнула Александра Павловна, очутившись на свежем воздухе. Она раскрыла зонтик и хотела было идти домой, как вдруг из-за угла избушки выехал, на низеньких беговых дрожках,
человек лет тридцати, в старом пальто из серой коломянки и такой же фуражке. Увидев Александру Павловну, он тотчас остановил лошадь и
обернулся к ней лицом. Широкое, без румянца, с небольшими бледно-серыми глазками и белесоватыми усами, оно подходило под цвет его одежды.
Он
обернулся и столкнулся с молодым
человеком, который пожал ему руку и спокойно спросил...
Он не
обернулся посмотреть, кто бросил эти слова. Богатые
люди, сначала возбуждавшие в нем робость перед ними, утрачивали в его глазах обаяние. Не раз они уже вырывали из рук его ту или другую выгодную поставку; он ясно видел, что они и впредь это сделают, все они казались ему одинаково алчными до денег, всегда готовыми надуть друг друга. Когда он сообщил крестному свое наблюдение, старик сказал...
— Проворне, ребята, проворне! — раздался рядом с ним неприятный, хриплый голос. Фома
обернулся. Толстый
человек с большим животом, стукая в палубу пристани палкой, смотрел на крючников маленькими глазками. Лицо и шея у него были облиты потом; он поминутно вытирал его левой рукой и дышал так тяжело, точно шел в гору.
— Подлинно, сударь, вы столбовой русской боярин! — сказал Ильменев, взглянув с подобострастием на Ижорского. — Чего у вас нет! Гости ли наедут — на сто
человек готовы постели; грунтовой сарай на целой десятине, оранжереям конца нет, персиков, абрикосов, дуль, всякого фрукта… Господи боже мой!.. ешь — не хочется! Истинно куда ни
обернись — все барское! В лакейскую, что ль, заглянешь? так, нечего сказать, глаза разбегутся — целая барщина; да что за народ?.. молодец к молодцу!
— Можно убрать, — сказали за спиною, он круто
обернулся; в двери стояла старуха с одним глазом, с половой щёткой и тряпками в руках. Он молча вышел в коридор и наткнулся на
человека в тёмных очках, в чёрной шляпе;
человек сказал в щель неприкрытой двери...
Юрий не видел, как постепенно прояснялось хмурое чело Антона Григорьевича и как смягчалось мало-помалу строгое выражение его губ, но когда он кончил при общих аплодисментах и
обернулся в ту сторону, то уже не увидел этого привлекательного и странного
человека. Зато к нему подходил с многозначительной улыбкой, таинственно подымая вверх брови, Аркадий Николаевич Руднев.
Плохо
обернулось дело: еще
человека убил своей рукой Сашка Жегулев; и второе — погиб в перестрелке, умер страшной смертью кроткий Петруша. Произошло это следующим образом.
С пригорка,
обернувшись, видит Жегулев то вечное зарево, которое по ночам уже стоит над всеми городами земли. Он останавливается и долго смотрит: внимательно и строго. И с тою серьезностью и простотою в обряде, которой научился у простых
людей, Жегулев становится на колена и земно кланяется далекому.
Герой наш почти на лету
обернулся назад, бросил ей деньги за себя и за незаплатившего бесстыдного
человека, не требуя сдачи, и, несмотря на то что промешкал, все-таки успел, хотя и опять на лету только, подхватить своего неприятеля.
Владимир Сергеич
обернулся и увидел одного из своих хороших знакомых, некоего г. Помпонского. Этот г. Помпонский,
человек высокого роста и толстый, занимал довольно важное место и ни разу с самой ранней юности не усомнился в себе.
Он вскочил на паперть, широко размахнул руками, отбрасывая
людей в стороны,
обернулся к площади и закричал во всю грудь...